Меню

Синдром петрушки отзывы критиков

0 Comments

Рецензия на фильм «Синдром Петрушки»

Красивая, хоть и несколько «беспросветная» драма о невозможности ужиться с творческим человеком, одержимым искусством. После сомнительного «Вычислителя» Евгений Миронов снова на коне к радости своих поклонников.

С самого детства Петя влюблен в соседскую девочку Лизу, с ней проводит он вечера ребенком, с ней сбегает из родительского дома в Петербург, вопреки воле отца Лиза становится его женой и главным спутником жизни. Но есть у Петра и другая страсть – с тех же юных лет он одержим кукольным театром и марионетками, сцена во многом заменяет ему реальную жизнь, а разделить искусство и семью артист не может. Смерть новорожденного первенца Петра и Лизы ложится тяжелым грузом на влюбленных, женщине даже приходится отправиться в клинику для душевнобольных. Но помощь психиатра требуется скорее Петру – в отсутствие Лизы он делает ее точную копию, куклу, которая станет его настоящей половинкой.

Кадр из фильма «Синдром Петрушки»

На фоне картин легкого жанра в отечественном кинематографе как-то совсем потерялись настоящие серьезные драмы, выход почти каждого фильма, выходящего за рамки романтических комедий или молодежных приключений, становится небольшим событием хотя бы для индустрии и критиков. «Синдром Петрушки» Елены Хазановой коллеги режиссера и журналисты ждали с нетерпением, и премьера в рамках фестиваля «Кинотавр» не оставила специалистов равнодушными, однако теперь картину ожидает новое испытание – лента выходит в широкий прокат, а значит, получит оценку зрителей, поклонников творчества Дины Рубиной и Евгения Миронова. И некоторые вопросы к фильму будущих зрителей мы можем предсказать уже сегодня.

Кадр из фильма «Синдром Петрушки»

Полагаем, что наибольший резонанс картина вызовет именно в среде поклонников творчества Рубиной – ее книги экранизируются достаточно редко, еще реже этим лентам удается вырваться за пределы небольшой нишевой аудитории. «Синдром Петрушки», сделанный для максимально широкой публики, тем не менее может оказаться также обделен вниманием, он нацелен на более взрослую, интеллигентную и думающую аудиторию, чем та, что наполняет кинозалы во время показов голливудских блокбастеров. Привлечь зрителя будет непросто, хотя участие Евгения Миронова и Чулпан Хаматовой может добавить плюсов прокатной карме ленты.

Кадр из фильма «Синдром Петрушки»

Другим тормозом на пути «Синдрома» к зрителю могут оказаться оценки тех самых поклонников писательницы, ведь сценарий картины существенно упрощает, усекает и унифицирует огромное литературное полотно. Сюжет лишился едва не половины героев, упор сделан всего на пару сюжетных линий, перетасованы временные промежутки – все это неизменно вызывает ропот в среде последователей учения «Книга – лучше!». Конечно, сравнение фильма и книги – дело неблагодарное, но без этого редко удается обойтись, и смеем предположить, что окололитературных копий вокруг «Петрушки» будет сломано предостаточно.

Кадр из фильма «Синдром Петрушки»

Не меньшие дебаты предстоят и поклонникам Евгения Миронова. Безусловно, в сложной психологической драме этот талантливейший актер чувствует себя как рыба в воде, но Евгения издавна преследует один творческий недуг – он излишне театрален. Даже в этой картине, где он играет человека, одержимого искусством, сценой, лицедейством, Миронов часто перегибает, заламывает руки, превращает лицо ленты в гримасу. Часто эти гиперболы излишни, они утяжеляют действие, отвлекают внимание с внутреннего нерва на внешние эмоции.

Кадр из фильма «Синдром Петрушки»

Однако, как вы понимаете, это лишь небольшие, во многом притянутые за уши и высосанные из пальцев претензии – в целом же картина Хазановой получилась на удивление целостной, глубокой и необыкновенно трогательной. Даже мрачность, серость, освещаемая только пышной рыжей копной волос героини Хаматовой, оказываются «Синдрому» «к лицу». Какие бы мистические нотки ему ни приписывали, сколько бы «оживающих» кукол в кадр ни попадало – фильм прежде всего является тяжелой психологической драмой о борьбе противоположностей. Реальная жизнь здесь сталкивается с выдуманной театральностью, древние проклятия – с современной медициной, страсть и нежелание отпускать противостоят свободе, любовь граничит и искрит от соприкосновения с ненавистью.

Следить за отношениями пары буквально безумно влюбленных героев Миронова и Хаматовой необыкновенно увлекательно, открытый финал оставляет возможность самым разным образом интерпретировать настоящее и тем более будущее персонажей, а главное – при всей своей нацеленности на мир творческих натур сюжет и перипетии жизненного пути Петра и Лизы легко можно приложить к окружающей реальности. Безумие страсти ближе, чем мы думаем, а противостоять ему сложнее, чем нам кажется, и синдром Петрушки-Пигмалиона – не удивительная наследственная болезнь, выпадающая один раз на миллион, а едва ли не повальная эпидемия, замыкающая людей в мирах марионеток и безвольных кукол.

Синдром Петрушки

Подпишитесь на фильм и вы всегда будете в курсе всех важных событий, новых материалов по фильму и реакции аудитории

Cмотрели этот фильм? Напишите о нем! Что вам понравилось или не понравилось. Нам и другим людям интересно знать ваше мнение!

Уже смотрели этот фильм? Поставьте оценку, чтобы повлиять на рейтинг фильма в общем ТОПе!

Чтобы не забыть про фильм, добавьте его в свой личный список

Рейтинг фильма: — (1)

Рейтинг ожиданий: — (1)

1 подписались

«Синдром Петрушки» — рецензия Фильм Про

Музыкальный, пугающий, меланхоличный и романтичный, «Синдром Петрушки» будет любим всеми поклонниками поэтических мелодрам – и романов Дины Рубиной, один из которых лёг в основу этого фильма.

Мальчик Петя полюбил девочку Лизу. Потом они выросли, и Петя забрал и увёз Лизу от властного отца, а тот бросил им вдогонку страшное проклятие. Петя и Лиза стали жить в счастливом браке, они выступали вместе с пластическими номерами и никогда не ссорились. Но когда начались проблемы, Петя сделал себе куклу Лизы в натуральную величину, чтобы работа и семья не перемешивались. Кроме того, куклы всегда влекли его с огромной силой.

Трейлер фильма «Синдром Петрушки»

Роман «Синдром Петрушки» Дины Рубиной был принят читателями неоднозначно. Многие поклонники пришли в восторг и объявили, что это один из лучших её романов. Другие упрекали автора в чрезмерной сложности формы, через которую нужно продираться с огромными усилиями. Понимая это, а также то, что сюжет всё равно придётся сильно ужимать для фильма, режиссёр Елена Хазанова решила сделать некую альтернативную (и облегчённую) версию романа.

Раз книгу упрекают в сложном многословии – нужно сделать ставку на визуальность, а реплики героев сократить до минимума. В книге есть ряд провокационных для ряда зрителей мотивов, в частности, еврейский, — и доктор-еврей заменён на доктора-грузина, которого играет Мераб Нинидзе, а еврейская мистика заменена на просто мистику. Отца Лизы, кстати, тоже играет грузин.

Евгений Миронов и Чулпан Хаматова про «Синдром Петрушки»

Фактически, всё в фильме свелось к отношениям мужчины и женщины. Оба интроверты, оба не желают находить общий язык, оба выходят из этого положения по-своему. Играть экранную пару Хазанова пригласила Евгения Миронова и Чулпан Хаматову, эти актёры не раз играли вместе, они, что называется, сыгранные, но при этом они совершенно разные люди. Хазанова пользуется этим, и замыкает каждого из их героев в себе. В результате зрителю сложнее всего поверить в то, что эти двое вообще когда-то могли быть счастливы вместе, потому что и фильм, по большому счёту, именно о непреодолимости дистанции между любящими друг друга людьми.

Мелодрама Хазановой заигрывает с магическим реализмом, не торопится разъяснять происходящее, снова и снова заставляет зрителя рассматривать танец Пети и Лизы, ища в нём дополнительным смыслы и разгадывая, с куклой или нет сейчас танцует Петя. Он наполнен многочисленными символами и аллюзиями. Однако стоит отметить, что лучше всего Хазановой и её актёрам удалась бытовая сторона сюжета. Муж и жена ссорятся именно так, как сорятся в реальной жизни. Можно объяснять это проклятием или чем угодно, но ссора – вот она, данность, зафиксированная на экране и оформленная в классической традиции отечественной драматургии. Здесь – правда.

Меня трясет, когда я слышу что-то о «женской литературе»

Писатель Дина Рубина привезла из Израиля в Россию свой новый роман «Синдром Петрушки».

Он — заключительная часть трилогии, в которую вошли романы «Почерк Леонардо» и «Белая голубка Кордовы». На следующий день после своего приезда Дина Ильинична ответила на вопросы обозревателя «РГ».

Меня утомляет занудная литература

Российская газета: Многие мои знакомые предпочитают ваши ранние произведения. А меня задела именно последняя трилогия. Хотя я слышала и такое мнение, мол, в этих книгах появилось что-то голливудское. Например, в «Белой голубке Кордовы» погони, выстрелы…

Рубина: Бог ты мой, люди пережили двадцать лет сплошной стрельбы, убийств, «разборок» и погонь на улицах российских городов, а все туда же: «Голливуд!». Да Голливуд по сравнению с российскими криминальными реалиями кажется детским садом. Младшей группой. Не говоря уже о том, что я живу в стране (и мой герой Захар Кордовин, например), в которой половина населения ходит с огнестрельным оружием, а уж пользоваться им может процентов восемьдесят населения — все же в армии служат. Подобные оценки происходят исключительно от непонимания предмета. Говоря о голливудской ноте, скорее всего, читатели имеют в виду авторское владение сюжетом. Это привычный стереотип: если от книги оторваться невозможно, то эта книга — детектив, Голливуд, и прочее. Это путаница понятий. Владение сюжетом — одно из необходимых качеств профессионального литератора. Сюжет — это ведь орудие, при помощи которого писатель овладевает вниманием читателя. И либо писатель владеет этим орудием, либо нет.

Еще что касается голливудских «стрелялок». Ритм жизни современного человека, событийная плотность его устремлений настолько повысились в последние годы, что не замечать это со стороны писателя просто глупо, преступно и халатно. И потом, это правда: чем дальше я живу, тем больше меня увлекает человек действия. Я становлюсь старше, больше понимаю в жизни, лучше вижу типажи и характеры людей. Не говоря уже о том, что я откровенно люблю яркие характеры. Терпеть не могу бесконечные, безадресные, беспочвенные копания в себе. Меня утомляет занудная литература. Предпочитаю яркую метафору, действие, жест.

У Петрушки лунные глаза

РГ: Вы печатаетесь уже 40 лет. На вашем официальном сайте — 40 книг. Я понимаю, что это условно, это издания…

Рубина: Только за время моего сотрудничества с издательством «ЭКСМО» вышло порядка двух с половиной миллионов экземпляров моих книг. Переиздают постоянно.

РГ: Вопрос о другом — вы пишете много. И еще часто в интервью говорите, что не раскрыта одна тема, другая… Но как вам удается настолько глубоко проникать в профессию, в характер персонажа? Ведь это быстро не делается.

Рубина: Я пишу и в самом деле очень медленно. Давайте с вами произведем арифметический подсчет. Я работаю часов по 14 в день.

РГ: В пять утра встаете…

Рубина: Да, конечно. И иногда поднимаюсь из-за компьютера в 11 вечера. Я могу, конечно, встать из-за «станка», пить кофе, пообедать и раз 10 нагнуться, чтобы еще хоть как-то держаться, — позвоночник трещит уже по швам.

При этом в день у меня выходят в среднем два абзаца. Если повезет, то — страница. После чего я ее, естественно, переписываю много раз. Уже под конец, когда несет волна и работаешь более активно, бывает ослепительно удачный день, когда получаются две страницы. Путем арифметического подсчета (хотя я и арифметика — это понятия несовместимые, как гений и злодейство) приходим к выводу: если, например, роман «Почерк Леонардо» насчитывает 450 страниц, то это значит, что в компьютерном варианте он был 190 страниц. Вот они — полтора года тяжелого, мучительного, напряженного труда. Это ведь не только писание текста, но и бесконечная переписка с циркачами, оптиками, инженерами, погружение в изучение цирковой жизни. Езда в Монреаль в Цирк дю Солей… Или в случае с «Белой голубкой Кордовы» — подробнейшее изучение мира живописи. Я — дочь художника, жена художника, год изучала технику реставрации и живописи. На столе у меня лежали толстенные тома. В случае с «Синдромом Петрушки» их заменили толстенные энциклопедии. Я ездила во Львов, в Прагу. Только по кукольным театрам! Это честная писательская работа. Стилистическая работа начинается потом. Все страницы переписаны так много раз, что, когда я сдаю роман, то практически знаю его наизусть. Потом я выкидываю роман из головы, точно так же, как и языки, для того чтобы полностью освободить мозг для новой работы.

РГ: Как должен писатель работать с информацией? Вы не тонете в море фактов?

Рубина: Тону. Это мучительные несколько месяцев, когда я отбираю информацию. Но потом все складывается. Это же не просто так: а напишу-ка роман. Нет! Сначала возникает характер. Потом долго ищешь герою место на этой земле.

РГ: А кто кого ведет — вы героя или он вас?

Рубина: По-разному бывает. Захар Кордовин — он несся впереди меня, тащил сюжет, и я просто «тормозила на поворотах», потому что он такое вытворял! Такая мощная личность. Мы сразу влюбились друг в друга. Я чувствовала тепло, от него идущее, чувствовала, что просто влюблена в этого мужика.

А вот герой «Петрушки», Петя, — он не хотел со мной иметь никаких дел. Он ведь погружен в себя, мрачный, говорит отрывисто — не краснобай. Совершенно другая личность. Я так тяжело работала для того, чтобы найти способ проникнуть в него. Самый мучительный роман — вот этот! Я купила в Праге замечательную марионетку — Шута Кашпарека. Его в восьмой главе и изображаю: Петр его сделал. Он так и висит у меня на стене: крепкие кулаки, башмаки, двурогий шутовской колпак с колокольчиками. И у него такие лунные индифферентные глаза. Он всегда смотрит куда-то вдаль, поверх моей головы. Я, когда писала, подходила, просила его помочь, если работа не шла. Он не реагировал.

А у меня есть приятельница — астролог. И я написала ей, что не могу встретиться, тяжело идет работа. Она ответила: «Диночка, у вас очень тяжелый герой, очень сложный человек. У него зеленая аура. Покормите его чем-нибудь зеленым». Я спрашиваю «как это?». Она отвечает: «Съешьте огурец». Я посмеялась, конечно. А потом дело сдвинулось, и в конце я стала остро его чувствовать. Трагическая личность. Хотя никто в этой книге и не умирает.

Чтение — время писательской гимнастики

РГ: Как можно, находясь за пределами страны, в другой языковой среде, хорошо писать по-русски, тонко чувствуя все нюансы языка?

Рубина: Это сложная тема. В любой другой стране я, будучи в языковом отношении довольно хватким человеком, начинаю разговаривать сразу со всеми, кто под руку попадется…Просто приставать к людям, носителям языка. Если попадаю, скажем, в Италию на две недели с разговорником в руках, то к концу этого времени уже начинаю худо-бедно общаться с людьми.

РГ: Это, кстати, видно и из ваших книг…

Рубина: …точно так же, приехав в Израиль, я начала общаться на иврите, не важно, с каким количеством ошибок. Но, видимо, мозг, мой писательский аппарат имеет какую-то невероятную степень сопротивляемости. Когда один из иностранных языков, в том числе — стыдно сказать — и английский, доходит до определенного уровня постижения, в моем русском сознании, словно кто-то перекрывает кран. Я не вдаюсь в глубины чужого языка, предпочитая плавать на поверхности привычных фраз и бытовых выражений. По-видимому, это внутренний инстинкт сохранения своего инструмента.

И, конечно, бесконечное чтение по-русски. Все мое свободное время — а у меня его просто нет, потому что чтение — это время писательской гимнастики, — посвящено русскому языку. Это — моя жизнь, система моего дыхания. Дома я требую, чтобы дети со мной говорили только на русском. И вот тоже стрессовая ситуация: дочь вышла замуж за израильтянина, и я по пятницам, когда они приходят в гости, должна весь вечер «корячиться», пока, наконец, не вспыхиваю и не кричу: «Переведи ему, я устала!»

РГ: Русский язык меняется. Но вы часто бываете в России. Успеваете впитать изменения?

Рубина: Я приезжаю раз в несколько месяцев, а то и раз в год. Где уж тут «впитывать». К тому же я — не сторонник внедрения в ткань литературы быстро вспыхивающих и неизвестно как долго сохраняющихся в языке слов. Тем более — в ткань авторской речи.

Другое дело — прямая речь. Тут я могу использовать любое услышанное слово. В конце концов, есть Интернет. Да и Израиль плотно связан с Россией — на улицах у нас повсюду слышна русская речь.

Есть, конечно, сложности. И я не знаю, как с ними бороться и надо ли их преодолевать. Потому что один из наиболее частых комплиментов, которые мне приходится слышать, касается моего языка. Возможно, потому, что он сохранился в рамках правильной речи так называемого «интеллигентного человека» советских времен?

РГ: Вы себя все-таки считаете российским писателем?

Рубина: Нет-нет. Меня очень трудно назвать российским писателем. Я — русский писатель, это дело другое. Я — носитель русского языка, русского мышления и русского осознания жизни и действительности. Я родилась в Ташкенте и прожила там 30 лет. Это не Россия, но город моей юности тоже был пространством русского языка.

Литература не поддается обозначениям

РГ: Раньше исследователи проводили такую грань: существует русская эмигрантская литература и русская литература внутри страны. А сейчас говорят, что этой грани нет, а есть единая литература.

Рубина: Все это не так безусловно… Понимаете, ведь существуют не только языковые параметры литературы, но и тематические, мировоззренческие. И все это сложно, взаимосвязано и взаимопроницаемо. Считаясь кем-то русским писателем, я в то же время являюсь и писателем еврейским. И по интересу к теме, к истории народа, корней и так далее. Любое деление и обозначение мне кажется непродуктивным. Подлинная литература этому не поддается. Она все время ускользает от этого. И язык тоже не поддается.

РГ: А пол поддается? Мужская и женская литература?

Рубина: Ненавижу! Меня трясет, когда я слышу что-то о «женской литературе». В последнее время я уже научилась как-то себя сдерживать. Но раньше как человек эмоциональный просто выгоняла людей, которые мне говорили, например, что я — родоначальник женской прозы.

РГ: Именно потому, что такие разговоры идут, я и задаю этот вопрос. Как только всплывают имена Рубина, Улицкая, сразу возникает тема женской прозы.

Рубина: В литературе существует только одно — дарование. И больше ничего нет. Даже темы. Какой роман можно назвать более женским, чем «Анна Каренина»? Такая трагедия женской судьбы в России XIX века. И столько отдано Толстым изучению психологии женщины, ее драмы, смерти, родам… Сейчас бы, наверное, Толстого назвали женским писателем!

Писатель может быть кем угодно. Флобер говорил: «Мадам Бовари — это я». Что мне делать, если два героя моих последних романов — Захар Кордовин в «Белой голубке Кордовы» и Петр в «Синдроме Петрушки» — два мужика совершенно разной психологии и поведения? Один называет себя «женским человеком», потому что легко влюбляется, любит женское общество, тонко понимает женскую психологию. А другой? Погруженный в пространство своей единственной любви настолько, что даже свою самую выдающуюся куклу делает копией своей жены. Он идет на кощунственный поступок, потому что существует только в колее пространства безумной трагической любви к единственной женщине.

Опасность заражения интонацией

РГ: Вы — лауреат «Большой книги» 2007 года, из чего, по моему разумению, должны много читать современную русскую литературу. Но, как я поняла, предпочитаете классическую.

Рубина: Да, читаю я то, что можно назвать классикой. Для меня, например, Довлатов — классика. Потому что это совершенное владение формой рассказа, безупречная демонстрация тончайших механизмов того, что называется авторской интонацией. Он так точно ее дозирует и так великолепно подает…

Мне иногда приходится читать современную литературу. Что-то нравится, что-то — нет. Но есть еще одна опасность. Опасность заражения интонацией. Например, Бетховен не слушал произведения композиторов-современников. Писатель должен жить в своеобразных «наушниках» и приоткрывать их тогда, когда звучит чистая нота и может ворваться чистая «струя эфира». Сегодня я могу читать Платонова, Набокова, Чехова, Толстого, Гоголя, Бродского… И поэзию, конечно. Прозаик должен все время читать поэзию, потому что поэзия муштрует, выстраивает прозу.

РГ: Во всех книгах трилогии русский «бэкграунд» персонажей особо трогает нашего читателя. Как вам самой кажется: он действительно выписан вами сильнее или это наше, местное восприятие?

Рубина: Нет, это действительно мощное русское прошлое автора, никуда от него не деться: наша юность, наши боли, любови наши…

РГ: Как точнее определить, что именно связывает все три книги. Как вы определяете для себя?

Рубина: Я не определяю: я — чувствую. Конечно, во многих интервью я называю как-то то зыбкое, что связывает три романа, но ведь настоящей литературе прямолинейное называние вредит. Как можно обозначить это стремление заглянуть за край, эту попытку проникновения в иной мир, будь то зеркала, шедевры живописи или куклы?

РГ: Я слышала, что по вашей трилогии собираются снять сериал.

Рубина: Сейчас я веду переговоры по поводу экранизации каждого из трех романов. Все пока на ранних стадиях. И сериалы будут сняты — если все сложится — по каждому роману. При всем том, что они названы трилогией, там разные герои, судьбы и истории.

Рецензии на книгу « Синдром Петрушки »

Дина Рубина

Дина Рубина совершила невозможное — соединила три разных жанра: увлекательный и одновременно почти готический роман о куклах и кукольниках, стягивающий воедино полюса истории и искусства; семейный детектив и психологическую драму, прослеженную от ярких детских и юношеских воспоминаний до зрелых седых волос.
Страсти и здесь «рвут» героев. Человек и кукла, кукольник и взбунтовавшаяся кукла, человек как кукла — в руках судьбы, в руках Творца, в подчинении семейной наследственности? — эта глубокая и многомерная метафора повернута автором самыми разными гранями, не снисходя до прямолинейных аналогий.
Мастерство же литературной «живописи» Рубиной, пейзажной и портретной, как всегда — на высоте: словно ешь ломтями душистый вкусный воздух и задыхаешься от наслаждения.

Лучшая рецензия на книгу

Дина Рубина просто покорила меня богатством языка,он такой наполненный,цельный,читать подобную прозу-сплошное удовольствие. Книгу и читала и слушала(в исп.Ч.Хаматовой,В.Левашева и Д.Креминского),мне все понравилось,невозможно было оторваться!! Вся история минорная,да,но так потрясающе рассказанная,что прощаешь ей все. Это не первое мое знакомство с автором,когда-то лет в 20-ть помню,что-то прочитала у Рубиной и мне не понравилось именно из-за трагичности,депрессивности сюжета,я была молода,весела и книга меня напрягла своей серьезностью(вот примерно даже не могу вспомнить,что я у нее там прочитала) и я сделала для себя зарубку в памяти: Рубина-депрессивная писательница,больше я к ней до недавнего времени не возвращалась.И даже сейчас с опаской начала ее читать,помня свое первое негативное знакомство с автором,но уже после прочтения первых страниц оторвать себя от книги не могла!! Хотя,казалось бы,сама история вообще не по моему вкусу,т.к. я терпеть не могу таких взаимоотношений между мужчиной и женщиной,когда двое просто мучают друг друга своей безумной страстью,не в силах разорвать ее,ибо не мыслят себя уже по одиночке(из-за этого ненавижу фильм «Качели» реж.А.Сиверса); терпеть не могу марионеток и всяких там раскрашенных людей,кукол(гейши,клоуны,вот это вот все,а уж Джокер из Бэтмена вообще для меня- чистый ужас на все времена!!) Здесь же всего этого предостаточно: больная,сумасшедшая просто связь между ГГ ( Петром и Лизой) и куклы на всех страницах,оживающие от чутких,волшебных рук мастера,тем не менее было читать настолько интересно,что мне не хотелось прибить ГГ,не пугали эти куклы,я как-будто протанцевала всю книгу вместе с героями их танец «Минорный свинг»,совсем забыв,что тема-не моя и вообще мне такое не нравится:)) Интересно было все: и описание городов(Львов,Прага),и описание кукольного ремесла(как и из чего их мастерят,как их хранят),и описание самого кукольного дела(как учатся ими управлять,как заинтересовать зрителя),сама история возникновения кукольного искусства,мне все зашло!Ну а странные отношения между ГГ,не знаю,повторяю,я не люблю таких больных взаимоотношений,но почему-то в этой книге я была благосклонна к их страсти,наверное,потому что сами герои ведь необычные люди с необычной судьбой(Рубина еще и капельку мистики вплела в их жизнь),единственно,что я не ожидала такого финала) Мне кажется,когда горит такой пожар страстей,кто-то обязательно должен сгореть на нем,это было бы более логично!

Прочитано в рамках игры » KillWish»

Дина Рубина просто покорила меня богатством языка,он такой наполненный,цельный,читать подобную прозу-сплошное удовольствие. Книгу и читала и слушала(в исп.Ч.Хаматовой,В.Левашева и Д.Креминского),мне все понравилось,невозможно было оторваться!! Вся история минорная,да,но так потрясающе рассказанная,что прощаешь ей все. Это не первое мое знакомство с автором,когда-то лет в 20-ть помню,что-то прочитала у Рубиной и мне не понравилось именно из-за трагичности,депрессивности сюжета,я была молода,весела и книга меня напрягла своей серьезностью(вот примерно даже не могу вспомнить,что я у нее там прочитала) и я сделала для себя зарубку в памяти: Рубина-депрессивная писательница,больше я к ней до недавнего времени не возвращалась.И даже сейчас с опаской начала ее читать,помня свое первое… Развернуть

Тип обложки: твердая
Количество страниц: 432
Тираж: 100 000 экз.
Возрастные ограничения: 16+

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Рецензии читателей

Ты знаешь, что я тебя люблю?
Мне эти слова всегда казались такими маленькими, тусклыми киношными словцами. Разве могли они как-то выразить, хоть как-то передать. Наверное, поэтому я никогда их не произносил, чтобы не повторяться, не уподобляться, не становится в миллионный ряд упоминающих всуе.

Этим летом я влюбилась. Влюбилась в произведения и слог современного автора Дины Рубиной.
И в особенности в этот роман.
Многогранный, чувственный, печальный и захватывающий, он доставил мне столько часов поистине настоящего удовольствия и бурю эмоций.
Я всеми силами старалась, чтобы книга не заканчивалась, но увы.

В романе описываются трогательные и очень разные истории любви: любви между мужчиной и женщиной, любви к искусству (граничащее с помешательством), любви и преданности к другу, любви к своему дитя.
И практически каждая из этих любовей слепа и безудержна.

Интереснейшие персонажи, каждый со своей историей, не смогли оставить меня равнодушной.

Знаете, порой бывает такое щемящее душу чувство опустошения?
Я сейчас это чувствую.
Мне сложно подобрать все те подходящие слова, которые могли бы описать всю ту полноту данного романа.
Слишком много слоев и слишком много пищи для размышлений.
Спасибо. Спасибо Дине Рубиной за эту полноту, за такой размах, за такие её медовые и уютные речи. За её некоторую мистику, за предания и поверья, за простоту и за искренность.

Сначала он сделал из меня куклу. Потом он достиг наивысшего совершенства: сделал из куклы — меня.

Ты знаешь, что я тебя люблю?
Мне эти слова всегда казались такими маленькими, тусклыми киношными словцами. Разве могли они как-то выразить, хоть как-то передать. Наверное, поэтому я никогда их не произносил, чтобы не повторяться, не уподобляться, не становится в миллионный ряд упоминающих всуе.

Этим летом я влюбилась. Влюбилась в произведения и слог современного автора Дины Рубиной.
И в особенности в этот роман.
Многогранный, чувственный, печальный и захватывающий, он доставил мне столько часов поистине настоящего удовольствия и бурю эмоций.
Я всеми силами старалась, чтобы книга не заканчивалась, но увы.

В романе описываются трогательные и очень разные истории любви: любви между мужчиной и женщиной, любви к искусству (граничащее с помешательством), любви и преданности к другу,… Развернуть

В любой, даже самой гуманной идее, всегда заложено зерно разрушения. Казалось бы, что плохого в заявлении: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Но обернуться во зло может даже такое стремление. И роман Дины Рубиной — лучшее тому подтверждение. Ответственность без меры может стать зависимостью от опекаемого и отравит жизнь обоим. Сделав слабым и неприспособленным к самостоятельной жизни одного, зависимым от потребности контроля и чувства нужности — для другого. К тому же, если возлагать ответственность, то на обоих и пусть те, кто позволил себя приручить тоже стараются не злоупотреблять полученной над опекуном властью. Равные права должны быть у обоих сторон.

Еще книга может стать примером того, как богатое воображение может стать даром и проклятием одновременно. Как одержимость, пусть даже куклами, может закрыть дорогу для простого счастья, без которого трудно жить в этом мире. Роман может стать и очередным доказательством того, что нет ничего постоянного в нашей жизни. Нет ничего, что не могло бы обернуться своей противоположностью. Красота может как спасти человека, так и подтолкнуть к гибели. Любовь может стать источником вдохновения, а может иссушить душу до дна. Не подобрать готового рецепта счастья для всех, не изобрести панацею от разочарований и ошибок.

Но не только грустью и болью веет со страниц «Синдрома Петрушки». Есть места где можно вынырнуть из круговорота страданий, изощренно причиняемых друг другу главными героями романа. Двумя виртуозными мастерами игры в прятки. Петр самозабвенно прячется от жизни за куклами. Лиза — с не меньшим упоением прячется за Петром. Вынырнуть и глотнуть немного оптимизма, иронии и веры в то, что добра и света больше в человеке, чем зла и порока. Можно побродить по прекрасной Праге, послушать городские самарские легенды от Сильвы — о поиске сокровищ официальными кладоискателями из милиции или историю пива Жигулевское. Или услышать от почтенного коллекционера легенду о собаке Баскервилей, только без собаки. Или получить кофейную мельницу в подарок от Германа Гессе.

Книга помогла мне извлечь из тайных кладовых памяти детские воспоминания о куклах советской эстрады, которые видела в обзорных передачах довольно давно. Первым вспомнился «Необыкновенный концерт» и конферансье Эдуард Апломбов. А потом поняла, что все детство прошло с общением с куклами в передаче «Спокойной ночи малыши». А ведь, когда начинала читать, была уверена, что мне с кукольными представлениями встречаться не приходилось. Вот такой приятный сюрприз устроила мне прочитанная книга.

В любой, даже самой гуманной идее, всегда заложено зерно разрушения. Казалось бы, что плохого в заявлении: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Но обернуться во зло может даже такое стремление. И роман Дины Рубиной — лучшее тому подтверждение. Ответственность без меры может стать зависимостью от опекаемого и отравит жизнь обоим. Сделав слабым и неприспособленным к самостоятельной жизни одного, зависимым от потребности контроля и чувства нужности — для другого. К тому же, если возлагать ответственность, то на обоих и пусть те, кто позволил себя приручить тоже стараются не злоупотреблять полученной над опекуном властью. Равные права должны быть у обоих сторон.

Еще книга может стать примером того, как богатое воображение может стать даром и проклятием одновременно. Как одержимость, пусть… Развернуть

Трагическая история любовного треугольника между талантливым кукольником, его женой и ее пугающе точной искусственной копией на поверку оказалась историей нездоровой одержимости. Язык не поворачивается назвать то, что испытывает Петр к своей огненноволосой миниатюрной половине, любовью. Они бесконечно мучают друг друга, он — своей страстью к куклам, она — ревностью к ним же, но в то же время не могут жить друг без друга. Вот такая вот кукольная трагедия.

Приятным сюрпризом оказалось одно из центральных мест действия романа — Прага. Вдвойне интересно, да и весьма способствует погружению, когда события происходят в городе, который ты недавно посетил. Тем более, что загадочная и немного трагичная Прага со своими неповторимыми соборами, улочками, полными артистами и торговцами, а также привидениями и легендами, действительно отлично подходит для подобной мистической истории.

Несомненно скрасил чтение прекрасный в своей эмоциональности авторский слог, представляющий собой какой-то невероятный коктейль русского, польского, чешского и иврита, обильно сдобренный вкусными метафорами и с маленькой нецензурной вишенкой. Хочется растягивать удовольствие и кушать его крохотной десертной ложечкой, но он настолько хорош, что остановиться невозможно.

Довольно часто слышала о Дине Рубиной и данном романе в частности, но из-за несколько предвзятого отношения к современным отечественным авторам не обращала на него внимания. В данном случае безумно приятно осознавать собственную неправоту и открывать для себя новые отличные книги и жанры.

Прочитана в рамках Книжного путешествия и ТТТ 2018, тур №2. Современная отечественная проза по совету slyFox

Трагическая история любовного треугольника между талантливым кукольником, его женой и ее пугающе точной искусственной копией на поверку оказалась историей нездоровой одержимости. Язык не поворачивается назвать то, что испытывает Петр к своей огненноволосой миниатюрной половине, любовью. Они бесконечно мучают друг друга, он — своей страстью к куклам, она — ревностью к ним же, но в то же время не могут жить друг без друга. Вот такая вот кукольная трагедия.

Приятным сюрпризом оказалось одно из центральных мест действия романа — Прага. Вдвойне интересно, да и весьма способствует погружению, когда события происходят в городе, который ты недавно посетил. Тем более, что загадочная и немного трагичная Прага со своими неповторимыми соборами, улочками, полными артистами и торговцами, а также… Развернуть

«Как ты хрупка моя любовь».

Еще с детсадовских времён, в память врезались слова одной песенки:

По ниточке, по ниточке
Ходить я не желаю!
Отныне я, отныне я,
Отныне я — живая!

Но есть в ней и другие слова, которые очень подходят произведению:

К рукам моим тянутся тонкие нити,
Как будто без них я на сцене споткнусь…
Поймите вы все, наконец-то, поймите,
Без нитей невидимых я обойдусь!

Цепляет знаете ли… Живая… Обойдусь.
А книга сложная, нет, читать её не сложно и слушать легко, просто, много в ней, всякого разного… и по героям не скажешь, вот так сразу… хороший или плохой.

— Борька, я тут.
— Рановато.
— Не могу я больше.

Он и Она.
Петька и Лиза.
Он, одарённый талантом, которому ещё в детстве, наверное, посчастливилось свести близкое знакомство с настоящим кукольником, с Казимиром Матвеевичем. Тот оказался маминым знакомым из Львова. Почему посчастливилось? Не нашёл бы он себя и что? Пьянки, гулянки, пошёл бы по стопам Ромки, по стопам папеньки, у которого из интересов – бабы, бутылка, бильярд. Петька отличался от других детей, больше молчал…
«Я и сам Петрушка».
Если бы мать Петьки не подметила, то, что не замечали другие… мог быть, и сослан в Санаторий улыбка. Других, не таких как все, быстро определяют, подальше.

Она, Лиза мало чем отличалась от своей матери, той, что свела счёты с жизнью, оставив кроху на руках подонка мужа. Если бы в жизнь Лизы не вошёл Петька, то и гадать не надо, легла бы в койку к папеньке, как только подросла, что и сделала её маменька. Сейчас поясню, дело в том, что отец Лизы, Тодеуш Вельховский, матери Лизы приходился дядюшкой, родным был по крови. Под личиной адвоката, известного в определённых кругах… не сомневайтесь, сволочь, которая и не скрывалась особо. Сначала, он растил своих племянниц, развращая их нежные души, потом, вы уж поняли.

Из героев, тут могу сказать более определённо, понравился Борька, он был другом Пети и по совместительству, лечащий врач Лизы и муж. Не просто всё, как вы уже поняли.
Лиза уже дважды проходила лечение в его дорогой клинике (было у неё шизоаффективное расстройство), на которую у Петьки не было средств, вот и оформили деву, женой, законно. Комар носа не подточит.

Единственный ребенок Лизы и Пети родился с вечной улыбкой на лице, с синдромом Петрушки родился. Кто-то, после смерти долгожданного первенца, поплакав, бежит за вторым, кто-то, но не эти двое. Тем более что и у матери Лизы уже рождались мальчики с подобным диагнозом, вот и присутствовал страх.
Не раз ещё Борька вспомнит свою Бабусю и слова её: «Эта крошка не из доброго лукошка». Интересная женщина, известный гинеколог когда-то, у которой в настоящем, проблемы с памятью. Не узнаёт она внука, когда тот её навещает. Понравилось её — «Показалась головка, можно шляпу надевать».
Допускаю мысль, что если бы Борька раньше разглядел в Лизе женщину или случись что с Петькой, то мог бы и быть, тем самым, нежным, заботливым. Но, чего не случилось, того и не вышло.
Винить Петьку в том, что люди для него будто куклы, трудно.
Люди не куклы, да и никто не имеет права решать, даже любящий муж… и я бы взревела, свалила на ать и два. Но я не Лиза, не та, удивительно доверчивая, беззащитная, кукольная, будто… Ведь она жить без него не могла и хвостом за ним моталась, а малую так вообще, на себе он её таскал.
А тем делом, что занимался Петя, как правильно сказал художник Юра, должны заниматься фанатики.
Только вот куклу Элис, ту, что заменила Лизу, как та забеременела, надо было лепить с другим лицом, не копией Лизы.
«Он позаимствовал мою душу».
С другой стороны, если их танец с Элис был столь интимен, так хорош, то и в таком разе можно было… шизануться от ревности.
«Но я ведь лучше? Я ведь живая!»
И какой тогда выход? Не смотреть?
Заниматься другим он не мог. Именно с Элис – гастроли на три года вперёд, кормилицей была. Публика горячо их принимала, крича Браво и Бис, не жалела деньжищ.

Вместе с Петькой мы пройдём нелёгкий путь, прыгая с настоящего в прошлое. Со слов Бориса заглянем за кулисы странной семейно пары, переживём и взлёты и падения.

Многогранной вышла книга у автора. Долго я не решалась свести знакомство с Диной Рубиной. Спасибо Ерисановой Ирине, её голосу… На ура!

«Как ты хрупка моя любовь».

Еще с детсадовских времён, в память врезались слова одной песенки:

По ниточке, по ниточке
Ходить я не желаю!
Отныне я, отныне я,
Отныне я — живая!

Но есть в ней и другие слова, которые очень подходят произведению:

К рукам моим тянутся тонкие нити,
Как будто без них я на сцене споткнусь…
Поймите вы все, наконец-то, поймите,
Без нитей невидимых я обойдусь!

Цепляет знаете ли… Живая… Обойдусь.
А книга сложная, нет, читать её не сложно и слушать легко, просто, много в ней, всякого разного… и по героям не скажешь, вот так сразу… хороший или плохой.

— Борька, я тут.
— Рановато.
— Не могу я больше.

Он и Она.
Петька и Лиза.
Он, одарённый талантом, которому ещё в детстве, наверное, посчастливилось свести близкое знакомство с настоящим кукольником, с Казимиром Матвеевичем. Тот… Развернуть

Смотрите так же:

  • Томатный сок можно при гастрите Томатный сок при гастрите: что нужно знать Многие годы безуспешно боретесь с ГАСТРИТОМ и ЯЗВОЙ? «Вы будете поражены, насколько просто можно вылечить гастрит и язву просто принимая каждый день. Соки – потенциальный источник витаминов, […]
  • Все симптомы вич но результат отрицательный Антиретровирусная терапия online Калькуляторы Сайт предназначен для медицинских и фармацевтических работников 18+ 4 анализа минус, а симптомы год уже Добрый день, у меня был вагинальный контакт без презерватива, через неделю температура […]
  • Боль с обоих боков внизу живота Боль в боку и в спине: причины Боли в спине являются распространенной проблемой, с которой сталкивается множество людей, независимо от возраста и профессиональной деятельности. Такие пациенты приходят на прием к травматологам, неврологам […]
  • При ангине заложен нос чем лечить Что делать если насморка нет, а нос заложен В предыдущей статье мы разобрались, по каким причинам развивается заложенность носа без насморка. Отдельно мы разбирались со спецификой такой патологии и правила борьбы с нею у детей. Сейчас же […]
  • Самостоятельное лечение пневмонии Как лечить воспаление легких Пневмония – это заболевание, характеризующееся поражением легочной ткани в результате воспаления. Даже сейчас, с появлением разнообразных антибактериальных препаратов, от нее существуют случаи смертельного […]